Как-то ездил в Москву на ночном поезде…

Как-то ездил в Москву на ночном поезде.
Спал на верхней полке в кальсонах. Стеснялся.
Почти не спал, потому что боялся разбудить всех храпом.
Хотя было непонятно: храплю ли я вообще.
Москва встретила темнотой и снегом.
Ленинградский вокзал тогда выглядел не очень приветливо.
Ларьки, бомжи, запах шавермы и пота.
На метро доехал до Тверского бульвара.
Следовало передать что-то куда-то.
Что-то вроде отчета для какой-то государственной инстанции.
Типа Роскомандзора, или Роскомчего-то там.
Это было очень скучное и простое поручение.
Инстанция располагалась в двухэтажном особняке на бульваре.
Это был красивый особняк, я и почему-то подумал,
Что в нем мог бы жить Пушкин.
Скорее всего, я увидел мемориальную табличку, а может, и сам догадался.
Внутри все выглядело очень номенклатурно.
Меня не пустили дальше проходной.
Инстанционный смотритель сказал, что ко мне придут.
Спустилась какая-то строгая женщина. И взяла пакет документов.
И ушла, даже не сказав «спасибо».
На этом мои дела были окончены, и я пошел гулять по Москве.
Смартфонов тогда не было, и я ходил с карманной картой.
Просто шлялся туда-сюда, почти без причины.
Москва произвела на меня такое впечатление, что я стал сочинять стихи.
У меня были блокнот и ручка, и я постоянно что-то писал.
Можно сказать, что я почти не видел в Москву в тот раз.
Потому что все мои мысли были заняты сочинением стихотворений.
Я придумывал четверостишье, запоминал его, потом записывал.
Переходил к следующему. Когда стих был закончен,
Я начинал сочинять новое стихотворение.
Это было похоже на поэтическую поллюцию.
Остановить это было практически невозможно.
К вечеру я так устал, что едва волочил ноги.
К счастью, поезд на Петербург отходил не очень поздно.
И оставшиеся два часа до его подачи я просто сидел на вокзале
В тупом ожидании. Денег особенно не было.
И я просто сидел.
Ко мне даже подошел милиционер и попросил билет.
Билет у меня был, поэтому милиционер расстроился.
Я еще сочинил несколько стихов, но уже как-то вяло.
Потом я встал и пошел на поезд.
В поезде я понял, что у меня началась температура.
Шляясь по Москве в снег и холод, я заболел гриппом.
Но мне даже нравилось лежать на верхней полке
В кальсонах, укутанный в одеяло и температуру.
В этот раз я быстро и счастливо уснул.
А проснулся, когда поезд уже стоял на перроне.
Меня разбудил проводник, и, кажется, он был
Мной недоволен. Я быстро оделся, схватил вещи и вышел на платформу.
Все еще покачивало после температуры.
Но я был рад, что вернулся домой.
Дошел до метро, спустился вниз и сел в вагон.
И только проезжая, кажется, «Политехническую»,
Я решил посмотреть стихи, которые писал в Москве.
Стал искать блокнот, но блокнота нигде не было.
Ужас. Я оставил его в поезде, быстро собираясь утром.
Я очень расстроился.
И не заплакал только потому что это было бы неприлично.
Я был уверен, что написал пару десятков очень хороших стихотворений.
О любви, о Москве, о путешествиях.
Но теперь они все пропали. И я не мог вспомнить и строчки из всего, что сочинил.
Только на следующий день я смирился с этой потерей.
Я выздоровел – и все закончилось.
С тех пор я и полюбил Москву.
Для меня это самый поэтический город в мире.
Что-то вроде Парижа для заболевших подростков
В протертых на коленях кальсонах.

Автор

Антон Ратников

Журналист, писатель и немного человек.