Дневник за 19 и 20 августа

Кончился кофе. Это трагедия. И повышенная вероятность того, что я засну прямо перед монитором.

Сегодня на улице уже не свежо даже, а прямо холодно. Витя, узнав, что в школу нужно будет идти уже через две недели, расстроился. Хотя и не сильно.
— А я думал, лето подольше будет, — сказал он. Что ж, Витя, я тоже так думал.

С утра Витя готовил себе завтрак и приговаривал: «Глаза боятся, руки делают». У нас очень начитанный мальчик.

Вот уже два года, как я пытаюсь стать писателем. Кем-то вроде Достоевского, только повеселее. Пока не получается. Может, амплуа сменить?

Ника – самая веселая женщина в моей жизни. То есть, лучшая.

Я слишком похож на свою мать, чтобы быть счастливым человеком.

Во всем городе вырубило электричество. Натуральный блэкаут. А у нас на Коллонтай только кабельное не показывает. Да и то только метровые каналы. Даже перед людьми как-то неудобно.

Чуть позже выяснилось, что линия раздела проходит как раз по улице, названной в честь этой великой феминистки (кстати, жены Дыбенко). Там, где нечетная нумерация, света нет. Где четная – есть. К счастью, мы живем в доме номер шесть.

Пришел к выводу, что люди очень жадны до амбиций. В желании утолить эту жажду, они забывают о том, чего действительно достигли. Каждое новое достижение меркнет по сравнению с открывающимися целями. Но факт в том, что эту жажду утолить невозможно. Чтобы ты не делал, тебе всегда будет хотеться большего. Успешность – такое же бессмысленное понятие, как волосатость. Оно не может служить никаким мерилом.

Дневник за 18 августа

На улице идет унылый, монотонный дождь. Наконец-то. Кажется, начинается осень.

Олег две недели был в отпуске. Признаюсь, я по нему даже не много скучал. Думал, как там мой младший братик? Мечтал, что когда он вернется я буду вести себя с ним поспокойнее. В конце концов, у всех нас тот еще характер. Но вот сегодня он первый день на работе, и я с трудом сдерживаю себя, чтобы не накинуться на него и не начать душить. У него талант выводить меня из себя.

Вечером, возвращаясь с работы, Олег с матерью попали в аварию. Не слишком серьезную, но как и все аварии, неприятную и отнимающую много времени. Мать позвонила мне и командирским тоном сказала:
— Хочу, чтобы ты меня забрал отсюда.
Тут я испытал такое бешенство, которое обычно испытывая глядя на неработающего Олега. Мне не понравился мамин тон. Я сказал, что закончу с делами и заберу ее.
— Минут через сорок, — уточнил я. Она повесила трубку.
Двадцать минут спустя я набрал ее номер и сообщил, что готов ехать. Она сказала, что моя помощь ей уже не требуется – ее заберет Вадим. Я снова разозлился. А потом до меня дошло, что это я идиот. И похлеще Олега. Гены, что сказать.

Теперь мой вирус передался и Алене. Она ходит вялая, с больной головой. Зато Ника чувствует себя гораздо лучше.

Дневник за 17 августа

Ночью Нике стало очень плохо. Температура зашкаливала далеко за тридцать девять. Она вся горела и мелко дрожала, постанывая. Мы вызвали неотложку. Через полчаса приехала недовольная женщина-врач лет пятидесяти. У нее был такой вид словно мы оторвали ее от чего-то действительно важного. Впрочем, потом ее лицо стало более человечно. Наверное, поняла, что мы не просто слишком впечатлительные родители. Сделала Нике укол анальгина, сказав, что это анальгин в принципе одно из лучших средств для снижения температуры. Что-то записала у себя и уехала. Температура действительно немного спала. И утром Ника чувствует себя уже лучше.
Самое худшее, что может случиться – это болезнь детей.

С утра сходил в аптеку. Там молодая, худенькая девушка, держа за руку пятилетнюю дочь, покупала тест на беременность.
— Вам сколько? – спрашивала провизор.
Девушка вздыхала:
— Давайте два.
Она заплатила за это сто пятьдесят рублей и как-то грустно пошла, держа дочь за руку. Та веселилась и вряд ли думала о братике или сестренке.

Ника чувствует себя немного лучше. Температура не поднимается выше тридцати восьми. После вчерашнего шоу – это супер.

Красили стену в зале. Я думал обойтись малыми силами. Оказалось, это нудная и физически затратная работа. Стену мы так и не доделали. Зато употели.

Дневник за 16 августа

За последние несколько дней случилось много интересного. Расскажу вкратце. Начал в квартире ремонт. За последние три дня я шпаклевал, шкурил, грунтовал, клеил обои. Волосы на моих ногах покрыл слой обойного клея. Тело покрыто коркой от высохшего пота. То есть, я выгляжу на все сто. Как ни странно, ремонт почти закончен. Остались мелочи, вроде покраски и возвращения мебели на ее законное место.

Вчера была невиданная гроза. Ветер, говорят, разогнался до скорости около тридцати метров в час. Было темно и страшно. В три часа дня. Такого я еще не видел. А мы с Сергеем в этот момент клеили обои.

Ночью заболела Ника. Температура за тридцать восемь. Мы подозреваем тот же вирус, что был у меня. Выхвали доктора. Доктор, как всегда «будет в течение дня». Бедная девочка, так ее жаль.

На стене моего лифта идет активная переписка. После грозы там появилась записка: «Переговорное оборудование вышло из строя. В случае застревания пользуйтесь мобильными телефонами». Рядом кто-то приписал ручкой «…которые не работают». Другой человек дал совет: «у дверей сигнал есть, но плохой». А третий поиздевался над первым: «Купи себе новый телефон». Такой вот чат.

Ехал сегодня по центру города. Кажется, на Фонтанке заметил странную мемориальную табличку: «В этом доме с ноября 1854 по январь 1855 года жил великий русский писатель Лев Николаевич Толстой». Дальше могучий профиль, борода, все как положено. Только вот странно, что для памятной доски был выбран адрес, по которому Толстой проживал всего-то два месяца. Неужели он в Петербурге так редко бывал?

Дневник за 11 августа

Проснулся, как огурец. Видимо, это было какое-то кратковременное затмение. Вроде лунного.

К вечеру опять поднялась температура. Тридцать семь и пять. При этом – никакого кашля, насморка или еще каких-то признаков простуды или гриппа. Просто температура – и все. Это странно.
Сложно работать и думать. Но спать тоже не хочется. Чувствую себя грязным, а мыться лень. Наверное, я противоречивая личность.

Смотрим с Аленой фильм «Прешес», то есть – «Сокровище» о толстой негритянской девушке. Рождаются мысли. Первая – фильмы о нищете, неудачниках и «темной стороне жизни» смотрят только «белые воротнички», профессора колледжей, врачи и прочая интеллигенция. Фильмы о богачах – беднота. И те, и другие смотрят их, раскрыв рты и говорят: «Живут же люди! Вот-те на! А я и не знал…» Фильмы о себе ни одной, ни другой социальной группе не интересны.

«Какой ваш любимый цвет?», — спрашивают иногда. А я вот думаю, как цвет может быть любимым или нелюбимым. Это же нелепо – испытывать чувство любви к какому-то там цвету. Хотя, возможно, древние греки рассудили бы иначе.

Дневник за 9 и 10 августа

Весь день прошел в ожидании урагана. Штормовое предупреждение МЧС объявило еще утром. Назывались даже точные сроки, мол, буря начнется к семи часам вечера. К нам на работу забежал Кирилл, он был всерьез обеспокоен, говорил о том, что к урагану нужно обязательно оказаться дома. «Или, если что в бомбоубежище», — добавил он и куда-то убежал. Он не похож на трусишку в дорогом галстуке, поэтому его слова меня малость встревожили. Я поспешил домой, закрыл все окна и приказал «семейным не высовываться».
Пробило семь. Потом восемь. Затем девять. Тучи на небе действительно сгустились. Но здесь, на земле, был штиль. Не единого дуновения ветерка, ни одного намека на приближающийся ураган. К десяти часам нам надоело прятаться, мы широко раскрыли окна и забыли о штормовом предупреждении и МЧС.
Никакого урагана так и не было. Более того, даже дождя этой ночью не случилось.

Вечером смотрели с Аленой IT Crowd с включенной лампой и на свет налетели какие-то мошки с соседнего болота. Они копошатся на потолке, их никак не меньше полусотни. Борьбу с ними перенесу на утро.

С утра встал, достал пылесос и начала геноцид. За какие-то пять минут я истребил целый выводок мошек и мух разных масштабов (и этого нельзя исключать – национальностей). Среди насекомых меня прозовут Гитлером.

Псевдоураган все-таки имел кое-какие последствия. Например, на улице впервые за месяц действительно свежо.

Вечером почувствовал недомогание. Голова словно ватная, кажется, повысилась температура. Неужели я заболел? Ложусь спать с головной болью.

Дневник за 5, 6 и 7 августа

Играли в футбол. Выиграли. Я забил два гола. В перерыве ко мне подошел парень – Паша – поболтали о том, о сем. Очень мило. Но он так улыбается, что кажется, он тебя ненавидит. Может, действительно я ему не нравлюсь?

Ужасная жара. Жить невозможно. А я назло всем взял и выкурил сигарету. Зачем? Теперь уже час чувствую себя окунутым в жидкие помои. Идиот. Себе же назло сделал.

За окном темно. Полночь. На другом берегу Невы – там, где находится какой-то фешенебельный ресторан – только что бушевал салют. Ребята неплохо вложились в фейерверк, откровенно говоря. Молодцы! Повеселили меня. А еще, кстати, в двух шагах от нас, на пустыре только что был пожар. Но не пожар, наверное, а пожарик. Приехала машина с огнеборцами – все как надо, с мигалкой, скрылась за холмом, спустя двадцать минут уехала. Это все шашлычники буянят.

Звонил Олег, он сейчас в Крыму, и просил выслать денег. Говорит сильно истратился на гостиницы, ремонт машины и прочую ерунду. Где-то под Гомелем у них прогорел глушитель, в Ялте, катаясь на мотороллере, он ударил в бок какую-то машину, с Севастополе они остановились в дорогой гостинице. Теперь собираются снять на четыре дня коттедж. Я бы тоже решился на такое будь мне восемнадцать. Но теперь важной частью моего отдыха является наличие кондиционера. А что? Пусть, я скучный. Деньги Олегу придется выслать в понедельник. Завтра ведь выходной. Кстати, я по нему соскучился.

Дневник за 4 августа

Специально выкроил время, чтобы с утра съездить в поликлинику сдать никин анализ крови. Оказалось, сегодня единственный день, когда лаборатория работает вечером.

Съездил, записал Дмитрия Васильева, бывшего футболиста «Шинника» и «Рубина». У парня даже есть одна игра за сборную. Ознакомился с его биографией – и присвистнул. Оказывается, он играл за «Рубин» до лета 2008-го года. В августе он перешел в «Шинник» и закончил карьеру из-за травмы колена. В том чемпионате он не сыграл ни одного матча, следовательно золотую медаль так и не получил. Чуть-чуть не хватило. А единственный матч за сборную закончил уже через восемнадцать минут – ему рассекли бровь. При этом Дмитрий – обладатель уникального рекорда. Это единственный защитник, которому удалось забить три гола в одном матче. Причем хет-трик он сделал за семь минут. Это безумная, почти нереальная скорострельность.

Васильев оказался спокойным, рассудительным, неглупым человеком. Подобрал меня у «Смены» и на своем огромном, но уже не очень свежем «Лексусе» повез в ближайшее кафе. Им оказалось кафе-мороженое.
— Там, наверное, еще 1993-й… — сказал он, посмотрев на вывеску. Но мы торопились, времени было мало, поэтому решили не брезговать. Забавно, что «кафе-мороженое» — это, на самом деле, банальная разливуха на семь столов. Перед нами стоял мужик взял сто грамм водки и яблочный сок, а следующий за нами «гражданин» к водке с добавил пиво и бутерброд.
Но ничего. Мы сели в углу и полчаса разговаривали о его карьере. Не скажу, что узнал что-нибудь потрясающее. Единственное, что запомнилось — его рассказ о команде из города Ленинск-Кузнецкий. Они играли против них в середние 90-х в Первой лиге. За эту команду из маленького рабочего поселка при шахте в Кемеровской области выступал Алексей Смертин и Алексей Кормильцев – два достаточно известных игрока. В Питере «Локомотив» их победили 9:1. А Смертин через несколько лет стал капитаном сборной России и игроком французского «Бордо». Вот она жизнь…

Насчет похолодания – это я погорячился. Простите за каламбур. На улице снова за тридцать, рубашку – хоть выжимай, работать невозможно, мозг плавиться. Никогда не думал, что буду скучать по зиме.

Дневник за 3 августа

С утра попал в неловкую ситуацию. Мне позвонила пресс-атташе Красногвардейского района. У нас была назначена встреча на утро. Я стоял посреди спальни в трусах. До встречи оставался час.
— Антон, вы выехали? – спросила она.
Я замялся.
— Ну-у-у… да, — сказал я почему-то.
Пресс-атташе вздохнула.
— Антон, скажите правду.
— Тогда – еще не совсем…
Оказалось, она хотела перенести время встречи. Я залился краской стыда. Так на лжи меня не ловили со средней школы. И зачем я соврал?

Эта Маша – так зовут пресс-атташе – меня достала. Она щебечет, как (кто там у нас щебечет?)… как маленькая надоедливая птичка. Рассказывала мне о том, как они с мужем и дочкой ездили на машине в Испанию. К концу рассказа мне захотелось ее убить. И как ее муж терпит? Давно бы задушил такую надоедливую жену. Или вколол успокоительное.

Жара, кажется, спала. В смысле, стало чуть холоднее. Вместо +34 на градуснике +27. По меркам нынешнего лета – слегка прохладно. Позавчера, например, я ездил на работу в кофте. Не то, чтобы я мерз в футболке. Просто мне так захотелось. Назло погоде, так сказать.

Дневник за 2 августа

Съездил сегодня в редакцию «Спорт день за днем». Нельзя сказать, что я провел время весело и с пользой для организма. Меня посадили искать новости в международный отдел. То есть, на 15-ю полосу. Я, конечно, не чувствую себя звездой спортивной журналистики, но пришлось объяснять редактору, что я сюда не за этим пришел. В итоге выбил интервью с тренером СДЮШОР «Зенит» Дмитрием Васильевым, он раньше играл за «Рубин» и «Шинник». Судя по всему, это будет мой первый и последний материал для газеты. Похоже стоит забить на ежедневные издания и сотрудничать только со спортивными журналами. А что еще делать?

Редакция «ДЗД» находится в бизнес-центре на Петроградке. За последнее время я побывал в огромном количестве бизнес-центров, и могу сказать, что этот далеко не самый худший. А табличка редакции вообще производит впечатление мемориальной доски. Своим масштабом. Своим пафосом.
Правда, сам офис маленький и загаженный. В узком коридоре стоят десятилитровые канистры с водой. В кабинетах сидят молодые люди и трендят о том, о сем. Все ходят с напряженными лицами. Как ни странно, никто не печатает текст на компьютере. Все заняты чем-то другим. Кто-то тупо просматривает ленту новостей, кто-то смотрит футбол по «НТВ-плюс», кто-то пьет чай. В кабинете главного редактора дым стоит столбом и трудно дышать. Здесь только что закончилась планерка, во время которой редактора, видимо, не вынимали сигарет изо рта. Сам главред – Сергей Бавли – чрезмерно толстый (особенно учитывая спортивную специфику издания) дядька с потным лицом и грубым голосом. Он похож на случайно забредшего в город медведя.
Начальник отдел футбола – хрен знает как его зовут – парень сразу видно с говнецом. Начальник отдела новостников – Чежегов, если я не ошибаюсь, — тридцатилетний короткостриженный парень с усами и огромной серьгой в ухе. В его образе есть что-то пиратское. Чуть позже оказывается, что у него электронная почта на имя «Джона Сильвера». Меня так и тянет назвать его «Окороком». Глаз у него наметан. В первой новости он замечает, что я написал «чемпионат Европу по водному полу». Во второй обнаруживает фактическую ошибку (я написал, что Прохоров владеет «Никс», а «Нетс»). Чуть позже он рассказывает о том, как пил водку с каким-то уэльсцем и цитирует «12 стульев». Мне он нравится.

Чежегов дает мне телефон Дэвида Блатта, главного тренера сборной России по баскетболу, просит уточнить информацию. Я нервничаю. В резюме я писал, что владею английским свободно. Конечно, это ложь. Я с трудом могу объяснить, что родился в Петербурге, а Лондон – это столица Великобритании. Однако делать нечего, приходиться звонить, ведь Чежегов пристально смотрит на меня, собираясь проделать дырку. Я потею и молюсь, чтобы Блатт не ответил. К счастью, номер занят. Я пробую несколько раз — безрезультатно. Фу-у-у-у, кажется, пронесло.