Маркес умер

Зазвонил телефон. Услышал голос знакомого.
– Представляешь, Маркес умер, – говорит.
– Маркес? Это который за «Барселону» играл?
– Сам ты за «Барселону» играл! Это писатель! Габриэль Гарсиа.
– Подожди! Габриэль Гарсиа ведь Ремарк?
– Сам ты Ремарк! Габриэль Гарсия Маркес. А Ремарк – он Эрих Мария.
– Что-то я запутался. И кто из них умер?
– Маркес!
– Это ужасно. Так жаль, что люди уходят так рано. В самом соку!
– Ну вообще-то… по правде говоря… ему было 87.
– Сколько? 87? Вот это да! Я думал, он еще молод.
– Ты его с кем-то путаешь. Может быль, с Перес-Реверте.
– Вряд ли… Впрочем, не знаю. Он написал «Волхв»?
– Нет. «Волхв» написал Фаулз.
– А! Тогда он написал «Алхимик»!
– Нет, «Алхимика» вообще написал этот… как его…
– Борхес?
– Нет. Кажется, Коэльо.
– А Коэльо молодой?
– Наверное, нет.
– Тогда это не он.
– Какая разница с кем ты его путаешь! Главное, что Маркес умер.
– Да, очень жаль. Очень жаль, когда от нас уходят авторы таких блестящих работ, как «Сатанинские стихи».
– Ты что! «Сатанинские стихи» написал Рушди.
– Рушди? Какая-то странная фамилия… Он что, серб?
– Кажется, индус.
– А Маркес ведь из Аргентины?
– Нет. Он колумбиец. Но умер в Мексике.
– Как там у них все запутано! Без ста грамм не разберешься. Другое дело у нас в русской литературе: Пушкин, Гоголь, Достоевский. Все на своих местах.
– Поэтому наша литература – самая лучшая в мире.
– Конечно!
Мы вежливо попрощались.