Сцены из жизни реальных людей. Vol. 5

Решили с Ксюшей перестать есть сладкое.

Это было взвешенное решение двух независимых от чужого мнения людей, приближающихся к сорокалетию.

Сидим после обеда, смотрим друг на друга. Грустно. Тень какая-то на лицах. Страдание.

Оделся, пошел в магазин. Вышел с полным пакетом. Макароны там, сметана.

— Слушай, — говорю, придя домой, — а ведь глазированные сырки – это не сладкое?

Ксюша пожимает плечами.

— Вроде бы нет… Там правда глазурь.

— А если без глазури?

— Если без глазури, то это считай правильное питание.

— Но ведь глазурь невозможно отделить от сырков, верно?

— Совершенно невозможно.

— Поэтому приходится есть сырки с глазурью.

— К сожалению, да.

— Но при этом сырки не являются сладким, они просто перестают быть правильным питанием…

Ксюша смотрит на меня – в глазах слезы.

— Как хорошо, что ты у меня сообразительный.

Не едим сладкого. Второй день не едим.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 4

Пришел к матери. Миссия: оставить собаку на несколько дней погостить. Мать обрадовалась собаке. Угостила ее вкусняшками. Мне предложила кофе.

Сидел, пил кофе. Мама меня изучала.

— Что-то у тебя щеки ввалились.

— Брось, не ввалились.

— А по-моему, ввалились… Исхудал ты.

— Не исхудал.

— А по-моему, исхудал… Лицо какое-то серое.

— Нормальное, мама, лицо.

В общем, минут пятнадцать я доказывал, что еще не умираю. Смотрел, как сушатся на бельевой веревке трусы младшего брата (у него дома нет стиральной машины). Пил кофе.

Собака смотрела на меня с немым вопросом.

Я допил кофе и ушел, стараясь не смотреть в ее сторону. Хорошо, что она не ребенок и не побежит за мной с криком: «Папа! Не уходи!!!!!»

С другой стороны, желающих бегать за мной в целом я что-то не наблюдаю.

Наверное, потому что щеки у меня ввалились.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 3

Мы живем рядом с зоной. А лучший ресторан района находится аккурат между теплоэлектростанцией и бетонным заводом.

Зона появился здесь лет сто назад. Вместе с железнодорожной станцией. А железнодорожная станция стала следствием развития российского капитализма первого образца. Тогда кто-то додумался соединить Московскую и Финляндскую железную дорогу, чтобы удобнее было поставлять грузы. Гений! Этими наработками пользуются до сих пор. Российский капитализм второго образца подарил городу железнодорожный вокзал, облицованный чем-то, издали похожим на гранит. Вокзал упирается все в ту же зону. И в асфальтобетонный завод. Их обещали вывезти за пределы города, но не хватило капиталистических сил. Так они здесь и остаются.

Проезжаю иногда мимо. Смотрю на вышки по периметру. Наверху небольшие деревянные строения. Что-то вроде избушек вертухаев. Что-то сказочное есть в их образе.

Рядом с территорией зоны работает автомойка. Иногда я мою там машину. Это очень дешево. Правда, малофункционально. Но я доволен.

Я всем доволен. Даже наш район вовсе не кажется мне таким уж плохим. В конце концов, сразу за зоной есть парк. Пусть раньше это был всего лишь склад грунта, вывезенного при строительстве метро. Но за годы он действительно стал напоминать парк. Вернее, лес. Или рощу. Там есть деревья, преимущественно березы. К ним можно прижаться и поплакать. Или просто прижаться.

Там ходят люди. Выглядят они счастливо. Особенно когда жарят шашлыки.

  1. Хорошее место, я же говорю.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 2

Нужно купить бутсы-футзалки. Старые прохудились. Стельки стерлись в поролоновую кашу. Яркий красный цвет давно стал розовеньким. Потертости вот-вот превратятся в дыры.
Пришел в спортивный магазин. Никого. Только два продавца. Скучают. Смотрят на меня издали, боятся спугнуть. В продаже не бутсы, а какое-то говно. Просто взяли немного картона и спрессовали в какое-то подобие обуви. Даже в сабо удобнее играть в футбол.
— А других, — спрашиваю, — нет?
Глаза продавца – глаза оленя.
— Все скупили. Есть кроссовки.
— Кроссовки не нужны.
— Бутсы кончились. Все разобрали. Новых не завозят. Есть серфы.
— Серфы? Да это то, что надо!
Он оживляется.
— Правда?
— Нет.
Ищу по объявлениям в Интернете. Встречаются там такие, что могли бы стать самым коротким рассказом в стиле Хемингуэя.
«Продаются игровые бутсы. Неношенные».
Я нахожу какого-то мужика, который, видимо, таскает эти бутсы откуда-то товарными вагонами. У него их столько, что кажется, он живет в магазине.
Договариваемся, что встретимся в девять у метро в центре города. Но мне становится лень, и я не еду. Просто ужин был слишком сытный, и футбол показывали по телевизору. Если смотришь футбол по телевизору, то тебе ничего не нужно. Ты самодостаточен. Ты прекрасен. Никаких бутс. Все равно скоро лето.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 1

Дождь.

Стою на вершине мира. То есть в ресторанном дворике какого-то торгового комплекса.

— Вот, — говорю, — посмотри на машины.

Дочь смотрит на машины. Ее лицо выражает восторг.

— Буль-буль-буль, — говорит она.

— Конечно, — соглашаюсь я, — еще какой буль-буль-буль.

Мы берем какао. Какао для меня. Для дочери у меня есть вода. Сидим за столиком и попиваем напитки. Жена ходит по магазинам. По тому, что осталось от магазинов. В торговом комплексе закрыта половина бутиков. НЭП скукоживается.

Через какое-то время дочери становится скучно.

— Буль-буль-буль! – говорит она возмущенно.

В ответ я позволяю ей пощупать траву.

— Буль, — соглашается она.

Приходит Ксюша. У нее усталый вид. Это нормально, когда ты живешь в нашем городе и тебе за тридцать. И когда у тебя такой муж.

— Я ничего не нашла, — говорит она, попивая какао из моего стаканчика, — приличное платье сейчас стоит двенадцать тысяч!

Я спрашиваю, сколько тогда стоит неприличное.

Она молчит.

— Буль-буль-буль, — говорю я.

Дождь. Мы едем домой.

Истории. Про LA

В шестом классе я подружился с Денисом Древесяниным. Это был огромный бугай, трижды остававшийся на второй год. 

Кулак у него был размером с ананас. Однажды я видел, как с одного удара вырубил лошадь. Ну ладно, не лошадь, а Вадика Зиновьева из одиннадцатого.

Его все боялись. Но я нашел к нему подход. Мне всегда удавалось ладить с плохими парнями. Наверное, потому что я сам — то еще дерьмо.

Денис вел себя дерзко с учителями. Конечно, не так дерзко, как парень из класса моего старшего брата. Году в 93-м он с вертушки отправил в нокаут физрука за то, что он сделал ему замечание, мол, не кури на крыльце.

Но в топ-3 нашей школы по дерзости он входил уверенно.

На географии он как-то стал дразнить географичку.

— Это, — сказал он, — что за ерунда? Нефть там, ископаемые. Расскажите нам лучше про Лос-Анджелес.

Училка по географии была дама с яйцами.

— Я расскажу. Если ты выйжешь к доске и напишешь Лос-Анджелес без ошибок.

— Ха! — сказал Денис.

Он вышел к доске и написал «Лас Анжелесс».

География продолжилась по учебнику. 

Много лет спустя я писал текст о Супербоуле в LA. Раннее утро, не спал всю ночь, к тому же подхватил какое-то орви и сидел среди использованных салфеток, как Аль Пачино перед коксом в финале «Лица со шрамом».

Отправил в редакцию текст, где в заголовке было написано «Лос-Анжелес».

Отправил, заметил, исправил. И сразу Дениса вспомнил. Как ты Денис? В последний раз я видел его пьяным и агрессивным. Он хотел избить какого-то азербайджанца.

Потом еще приезжал к матери и видел его на другой стороне улицы. Подходить и здороваться не стал.

С моих слов записано верно

Записные книжки за 2021 год.

Сидим за новогодним столом.
Мать:
-Я перестала на Новый год загадывать желание после того, как умер ваш отец.
Мы с братом переглядываемся.
-Потому что оно сбылось?

Саша получил прозвище Цыган за то, что имел глупость рассказать историю, как в детстве под Липецком он привязался к коню по прозвищу Шнурок.
-А почему его так назвали? — спросили у него.
-Говорят, он был необъезженным. На него кто-то полез, и конь его так тряхнул, что у мужика шнурки из ботинок вылетели.
Над столом повисла тишина.
-Очень реалистичная история…

Если бы существовала контора по перегону лошадей, то у неё был бы слоган «Ваши кони в надёжных ногах».

Сидим на даче. Болтаем.
— Какие тексты в вашем медиа самые популярные?
— Про то, что кто-то умер.
— А как вы называетесь?
— “Дневник”.
— А почему не “Дневник мертвых”?

Читать далее С моих слов записано верно

СОБАКА БЫВАЕТ

Повесть о том, как правильно гулять с собакой. С прологом.

Пролог

Как правильно гулять с собакой. Простые правила, которые помогут вам сориентироваться.

1.

Когда вы идете гулять с собакой, не забудьте собаку.

Если вы все же забыли собаку, не пытайтесь вести себя как она.

Если вы все же ведете себя, как она, убирайте за собой.

2.

С собакой лучше гулять летом, в солнечную, безветренную погоду.

Если вы все же гуляете с собакой зимой, не забудьте одежду.

Шубу лучше не надевать.

Если вы все же надели шубу, то хотя бы не собачью.

3.

С собакой нужно гулять не менее получаса. Другой вариант: два тайма по 45 минут с 15-минутным перерывом и ещё серия пенальти.

4.

Собаку лучше водить на поводке. Это позволит вам не отвлекаться от мобильного телефона. 

5.

Если у вас маленькая собака, намордник можно не использовать. Используйте намордник, только если вы некрасивый.

6.

Следите за тем, чтобы собака ничего не ела с земли. Сами тоже с земли лучше не ешьте. 

7.

Дайте собаке поиграть с палкой. Смотрите, чтобы она не взяла палку в лапы. 

Обезьяна однажды взяла — и стала человеком. Вам такое не нужно.


Читать далее СОБАКА БЫВАЕТ

Прогулка

Вот как-то гуляешь с собакой.
Под ногами хрустит свежий снег.
Ты идешь, идешь.
И понимаешь, что в таком ритме можешь идти еще долго.
Перейти проспект, прошагать мост.
Выйти к кольцевой, каким-то образом ее преодолеть.
Пересечь лесополосу. Несколько деревень.
Потом линии ЛЭП, еще деревни, заснеженные болота.
Выйти к Ладоге, в каком-то совершенно диком месте.
Пойти по ладожском льду, неспешно, но уверенно.
Пересечь Ладогу, продвигаться к Онеге.
Встретить диких животных, но не испугаться.
Пройти заброшенное село и остатки колхоза.
Миновать Свирь. Подойти к Онеге.
Как-то перебраться через Онегу и идти дальше.
На Север или Северо-Восток.
Там дальше будет Печора. Холмогоры, Архангельск.
Где-то там Белое море. Выйти к Белому морю.
Остановиться. Посмотреть на китов вдалеке.
На подводные лодки у пирса и опять на китов.
Сделать шаг и пойти по воде, с детским восторгом.
И идти, идти.
Миновать северный морской путь и салютовать проплывающим
Атомным ледоколам Росатома или каким-то другим ледоколам.
Пройти Шпицберген и даже сам Северный полюс.
И идти дальше, как будто бы уже вниз головой.
Что там происходит дальше непонятно, но что-то грандиозное.
Лабрадор, Гудзон, Великие Озера.
Миссисипи, Алабама, Техас, Мексика.
И дальше, дальше на юг, не останавливаясь.
Короче, совершить такое вот путешествие, чтобы в конце
Дойти уже не как человек, а как некий сгусток энергии,
Слившийся с ветром, ставший сам этим ветром.
И у дома, здесь, задержаться на пару минут.
Чтобы снова двинуться дальше…

самолет летит над вытегрой

Наблюдаю в телефоне с помощью сервиса флайрадар,
Как самолет, в котором сидит моя дочь, летит над Вытегрой.
Звучит красиво. Вспоминается Прокудин-Горский и его чудесные снимки.
Все эти каналы, мужики, бабы и лошади.
Девочка в сиреневом платье с румянцем на щеках.
В руках у нее тарель с ягодами.
Деревянная церковь, нависшая над водой, как береза.
Город, застрявший в прошлом.
Как часть чего-то такого, чего у меня никогда не было.
Но все же было.
Как разрушенный дом в центре города, в котором жил отец
Еще мальчиком…
А самолет уже миновал Подпорожье.
Опаздывает конечно, но сервис говорит, что в небе пробки…
Сильно скучал по дочери.
Месяц в Сургуте — не шутка, если ты не нефтяник.
Давай уже самолет ускоряйся.
Хватит плестись в хвосте революции.
Лодейное поле, Шлиссельбург, Павловск.
Пилоты иногда бывают непунктуальными, как женщины на первом свидании.
Прилетит дочь, пойдем с ней гулять по городу.
Покажу ей тот дом на Гагаринской улице.
Ей будет скорее всего все равно.
Но должен же я как-то развлекаться, стоя в аэропорту,
Наблюдая за тем как самолет пролетает Вытегру.