Сцены из жизни реальных людей. Vol. 8

В нашей девятиэтажке живет художник.

Тут же, в одной из пристроек, аккурат между аптекой и суши-баром, находится его мастерская.

Художник не очень молод, но и не очень стар. Трехдневная седая щетина, волосы средней длинны, очки Ray-Ban.

По утрам он выводит из дома женщин и галантно сопровождает до своей машины (бампер всмятку), чтобы довести их до метро.

Женщины немолоды, но выглядят элегантно, свежо и загадочно.

Художник возвращается обратно через десять минут, улыбаясь. Метро не очень далеко от нас.

Мне нравится его расслабленная походка. Так ходят джзамены в Новом Орлеане и безработные в Нью-Йорке.

Вернувшись от метро, он открывает витрины своей мастерской.

Выставленные там картины, конечно, дерьмо.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 7

Встретил знакомого. Он был в приподнятом настроении. Стрельнул деньжат.

— На пиво, — пояснил он.

— На квас бы и не дал, — ответил я.

— А на сиги?

Я отсыпал ему еще немного монет.

— Чем занимаешься? – спрашиваю – Как живешь?

— Живу тем, что ничем не занимаюсь, — ответил знакомый. – Я человек принципов.

Пожалуй, нужно его описать. Тридцать два года. Небритость, переходящая в запущенность. Панама с надписью «House of pain». Спортивные штаны, худи с принтом каких-то гор. Сразу видно: натура утонченная.

— Как там наши? – спрашиваю. Все-таки в одном дворе росли. Однажды даже вместе убегали от милиции. В тот момент, когда знакомый решил стрельнуть у сержанта сигаретку.

— Хорошо, — говорит. – Пашку помнишь?

— Помню (не помню).

— Умер недавно от цирроза. Его сосед стал деньги на похороны собирать.

— Собрал?

— Собрал. И исчез. Теперь ищем. Я ведь ему тоже сотку подкинул.

И он вгляделся в лица прохожих, как будто хотел в потоке людей, бегущих к метро разглядеть того самого человека.

Стоим. Курим. Пауза затягивается.

— Ты наверное спешишь? – говорю.

— Не, что ты. У меня свободного времени вагон. Бизнес только в июле начнем.

— Что за бизнес?

Он скромно улыбается.

— Ну это… марихуану будем выращивать.

Я даже пошатнулся.

— Что? Марихуану?

— Ну. Хотим собрать урожай бошек. Думаю, килограмма три получится. Тебе не нужно случайно?

Я резко замотал головой, мол, не нужно. Хотя на самом деле было нужно.

— А где выращиваешь?

— Дома. Где же еще. Мы специальный бокс привезли. Только, сука, он полкомнаты занимает.

Я представил себе этот бокс – открываешь его – а там джунгли.

— Скоро ботаником стану. Удобрения буду покупать.

— Главное, чтобы на пользу шло, — говорю.

— Ага. А у тебя еще сотки не будет? На трамвай…

Я потом часто читал на официальных новостных сайтах информации о том, что за выращивание марихуаны в домашних условиях задержан гражданин. Сердце учащенно билось. Но потом оказывалось, это не он. Это другой гражданин. Ну и хорошо.

Сцены из жизни реальных людей. Vol 6

Поехал в маникюрный салон для собак. Забыл, как это слово произносится. Похоже на фамилию солистки группы Pussycat Dolls: Николь Шерзингер. А может, у нее и не такая фамилия…

Собака наша по кличке Патти чертовски боится стричь когти. Вообще к своей персоне она относится с большим пиететом.

Правда, я слышал о лабрадоре, который однажды упал в обморок при виде секатора.

Патти не такая впечатлительная. Но она охраняет свое право оставаться natural. Она кусается и вообще ведет себя непотребно.

Она кусает и меня, и женщин с ножницами, которые пытаются ее подстричь. Она кусает даже себя, кажется – и готова покончить жизнь самоубийством.

Но в этот раз попалась какая-то необычная подстригательница. Весьма готического вида. Даже губы она красила черным. Я решил уже, что такая точно убьет мою собаку. Но она вдруг заулыбалась и сказала, чтобы я взял собаку на руки. И у нас все получилось.

Ну ладно, один инцидент все же был. Патти цапнула меня, когда я потерял бдительность, а женщина-гот обстригала ей правую переднюю лапу. Mea Culpa. Зато в прошлый раз Патти покусала тетю, которая взялась ее стричь. Пришлось даже заплатить ей на сто рублей больше. За стресс.

Собаке потом еще и вкусняшка досталась.

Вспомнил. Груминг-салон. Вот как эта штука называется.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 5

Решили с Ксюшей перестать есть сладкое.

Это было взвешенное решение двух независимых от чужого мнения людей, приближающихся к сорокалетию.

Сидим после обеда, смотрим друг на друга. Грустно. Тень какая-то на лицах. Страдание.

Оделся, пошел в магазин. Вышел с полным пакетом. Макароны там, сметана.

— Слушай, — говорю, придя домой, — а ведь глазированные сырки – это не сладкое?

Ксюша пожимает плечами.

— Вроде бы нет… Там правда глазурь.

— А если без глазури?

— Если без глазури, то это считай правильное питание.

— Но ведь глазурь невозможно отделить от сырков, верно?

— Совершенно невозможно.

— Поэтому приходится есть сырки с глазурью.

— К сожалению, да.

— Но при этом сырки не являются сладким, они просто перестают быть правильным питанием…

Ксюша смотрит на меня – в глазах слезы.

— Как хорошо, что ты у меня сообразительный.

Не едим сладкого. Второй день не едим.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 4

Пришел к матери. Миссия: оставить собаку на несколько дней погостить. Мать обрадовалась собаке. Угостила ее вкусняшками. Мне предложила кофе.

Сидел, пил кофе. Мама меня изучала.

— Что-то у тебя щеки ввалились.

— Брось, не ввалились.

— А по-моему, ввалились… Исхудал ты.

— Не исхудал.

— А по-моему, исхудал… Лицо какое-то серое.

— Нормальное, мама, лицо.

В общем, минут пятнадцать я доказывал, что еще не умираю. Смотрел, как сушатся на бельевой веревке трусы младшего брата (у него дома нет стиральной машины). Пил кофе.

Собака смотрела на меня с немым вопросом.

Я допил кофе и ушел, стараясь не смотреть в ее сторону. Хорошо, что она не ребенок и не побежит за мной с криком: «Папа! Не уходи!!!!!»

С другой стороны, желающих бегать за мной в целом я что-то не наблюдаю.

Наверное, потому что щеки у меня ввалились.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 3

Мы живем рядом с зоной. А лучший ресторан района находится аккурат между теплоэлектростанцией и бетонным заводом.

Зона появился здесь лет сто назад. Вместе с железнодорожной станцией. А железнодорожная станция стала следствием развития российского капитализма первого образца. Тогда кто-то додумался соединить Московскую и Финляндскую железную дорогу, чтобы удобнее было поставлять грузы. Гений! Этими наработками пользуются до сих пор. Российский капитализм второго образца подарил городу железнодорожный вокзал, облицованный чем-то, издали похожим на гранит. Вокзал упирается все в ту же зону. И в асфальтобетонный завод. Их обещали вывезти за пределы города, но не хватило капиталистических сил. Так они здесь и остаются.

Проезжаю иногда мимо. Смотрю на вышки по периметру. Наверху небольшие деревянные строения. Что-то вроде избушек вертухаев. Что-то сказочное есть в их образе.

Рядом с территорией зоны работает автомойка. Иногда я мою там машину. Это очень дешево. Правда, малофункционально. Но я доволен.

Я всем доволен. Даже наш район вовсе не кажется мне таким уж плохим. В конце концов, сразу за зоной есть парк. Пусть раньше это был всего лишь склад грунта, вывезенного при строительстве метро. Но за годы он действительно стал напоминать парк. Вернее, лес. Или рощу. Там есть деревья, преимущественно березы. К ним можно прижаться и поплакать. Или просто прижаться.

Там ходят люди. Выглядят они счастливо. Особенно когда жарят шашлыки.

  1. Хорошее место, я же говорю.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 2

Нужно купить бутсы-футзалки. Старые прохудились. Стельки стерлись в поролоновую кашу. Яркий красный цвет давно стал розовеньким. Потертости вот-вот превратятся в дыры.
Пришел в спортивный магазин. Никого. Только два продавца. Скучают. Смотрят на меня издали, боятся спугнуть. В продаже не бутсы, а какое-то говно. Просто взяли немного картона и спрессовали в какое-то подобие обуви. Даже в сабо удобнее играть в футбол.
— А других, — спрашиваю, — нет?
Глаза продавца – глаза оленя.
— Все скупили. Есть кроссовки.
— Кроссовки не нужны.
— Бутсы кончились. Все разобрали. Новых не завозят. Есть серфы.
— Серфы? Да это то, что надо!
Он оживляется.
— Правда?
— Нет.
Ищу по объявлениям в Интернете. Встречаются там такие, что могли бы стать самым коротким рассказом в стиле Хемингуэя.
«Продаются игровые бутсы. Неношенные».
Я нахожу какого-то мужика, который, видимо, таскает эти бутсы откуда-то товарными вагонами. У него их столько, что кажется, он живет в магазине.
Договариваемся, что встретимся в девять у метро в центре города. Но мне становится лень, и я не еду. Просто ужин был слишком сытный, и футбол показывали по телевизору. Если смотришь футбол по телевизору, то тебе ничего не нужно. Ты самодостаточен. Ты прекрасен. Никаких бутс. Все равно скоро лето.

Сцены из жизни реальных людей. Vol. 1

Дождь.

Стою на вершине мира. То есть в ресторанном дворике какого-то торгового комплекса.

— Вот, — говорю, — посмотри на машины.

Дочь смотрит на машины. Ее лицо выражает восторг.

— Буль-буль-буль, — говорит она.

— Конечно, — соглашаюсь я, — еще какой буль-буль-буль.

Мы берем какао. Какао для меня. Для дочери у меня есть вода. Сидим за столиком и попиваем напитки. Жена ходит по магазинам. По тому, что осталось от магазинов. В торговом комплексе закрыта половина бутиков. НЭП скукоживается.

Через какое-то время дочери становится скучно.

— Буль-буль-буль! – говорит она возмущенно.

В ответ я позволяю ей пощупать траву.

— Буль, — соглашается она.

Приходит Ксюша. У нее усталый вид. Это нормально, когда ты живешь в нашем городе и тебе за тридцать. И когда у тебя такой муж.

— Я ничего не нашла, — говорит она, попивая какао из моего стаканчика, — приличное платье сейчас стоит двенадцать тысяч!

Я спрашиваю, сколько тогда стоит неприличное.

Она молчит.

— Буль-буль-буль, — говорю я.

Дождь. Мы едем домой.

Истории. Про LA

В шестом классе я подружился с Денисом Древесяниным. Это был огромный бугай, трижды остававшийся на второй год. 

Кулак у него был размером с ананас. Однажды я видел, как с одного удара вырубил лошадь. Ну ладно, не лошадь, а Вадика Зиновьева из одиннадцатого.

Его все боялись. Но я нашел к нему подход. Мне всегда удавалось ладить с плохими парнями. Наверное, потому что я сам — то еще дерьмо.

Денис вел себя дерзко с учителями. Конечно, не так дерзко, как парень из класса моего старшего брата. Году в 93-м он с вертушки отправил в нокаут физрука за то, что он сделал ему замечание, мол, не кури на крыльце.

Но в топ-3 нашей школы по дерзости он входил уверенно.

На географии он как-то стал дразнить географичку.

— Это, — сказал он, — что за ерунда? Нефть там, ископаемые. Расскажите нам лучше про Лос-Анджелес.

Училка по географии была дама с яйцами.

— Я расскажу. Если ты выйжешь к доске и напишешь Лос-Анджелес без ошибок.

— Ха! — сказал Денис.

Он вышел к доске и написал «Лас Анжелесс».

География продолжилась по учебнику. 

Много лет спустя я писал текст о Супербоуле в LA. Раннее утро, не спал всю ночь, к тому же подхватил какое-то орви и сидел среди использованных салфеток, как Аль Пачино перед коксом в финале «Лица со шрамом».

Отправил в редакцию текст, где в заголовке было написано «Лос-Анжелес».

Отправил, заметил, исправил. И сразу Дениса вспомнил. Как ты Денис? В последний раз я видел его пьяным и агрессивным. Он хотел избить какого-то азербайджанца.

Потом еще приезжал к матери и видел его на другой стороне улицы. Подходить и здороваться не стал.